Екатерина Тихонова BIO → Блог

Удивительно, но в 40-градусную жару сидеть возле этого костра было холодно. Я увидела его из окна автобуса, он сидел в полисаднике и жег листы бумаги стандартного формата А4. Я вышла на ближайшей остановке и направилась в его сторону. Седовласый мужчина пятидесяти лет держал в руке пачку исписанной мелким убористым почерком бумаги и аккуратно подбрасывал по одному листку в маленький костер. Он сидел неподвижно, и взгляд его был направлен лишь в те слова, что написаны на белоснежной бумаге. Пламя заглатывало их с предательски быстрой скоростью. 
- Зачем вы это делаете? 
Он ответил спустя пять минут (а может больше?) 
- Еще скажите, что рукописи все равно не горят. 
- Горят. Еще как. 
- Я писал это на протяжении 12 лет. А сегодня я узнал, что она умерла. 
- Она это так и не прочитала? 
- Я не знал, где ее найти. Я искал, но не мог ее встретить. 
- Она знала? 
- Нет, она не знает до сих пор. 
- Но теперь она может видеть! 
- Да? 
- Да! И даже то, что вы сейчас сжигаете, может быть прочитано когда-либо. 
- Так значит все-таки не горят… 
- А вы читали это вслух? 
- Да, я помню каждое слово, что сейчас сжирает это цветное пламя. 
- Тем более. Ваши глаза говорят обо всем, но ушедшие не видят наших глаз. Зато они слышат наше сердце. 
- Какой там? Ведь она даже незнала, что я есть.Где-то здесь, в Кунцево, живу себе, один или с кем-то. Работаю. Ем. Сплю. И думаю о ней. 
- Когда вы последний раз еевидели? 
- Никогда. 
- … 
- Вы первая, кто подошел ко мне. Почему? 
- Я поняла, что вам грустно. 
- Нет. Вам просто стало интересно. 
- Я захотела вас остановить. Вдруг это отличный роман или действительно важное письмо, которое должно дойти до адресата. И да, мне стало интересно. Вы, конечно, не похожи на Мастера из романа Булгакова, но мало ли… 
- Ну и вы не Маргарита. 
- Конечно, я – Катя. Увидела васв окно и поняла, что мне необходимо выйти. 
За все время, пока длился наш диалог, он не бросил в огонь ни одного листка. Дрожь постепенно отступала. Мы оба подняли вверх головы и посмотрели в небо. Раскаленное до предела солнце, летящий самолет и безысходное одиночество были нашими соседями в этом пустом  пространстве. 
- Может, вы хотите почитать мне? 
- Пожалуй, нет. 
И тут же поспешно кинул несколько листов в огонь. 
- Когда я узнал о ней, я сразу же начал писать эти письма. Рассказывать свою жизнь, как я проводил дни без нее и как ждал встречи, чтобы потом, когда она произойдет, отдать ей все это, и она поняла, что я всегда был рядом. 
Я долго молчала. В голове моей небыло мыслей, не было вопросов. Я продолжала смотреть на костер и горящую в нем бумагу. 
Вдруг он спросил: 
- Сколько вам лет? 
- 24. 
- У вас есть дети? 
- Нет. 
- А кто вы? 
- Я?.. Человек. 
- А я - отец. Я был отцом. И не был им. 
- Почему вы так думаете? 
- Только эти письма делали меня отцом. Только они. 
- Но вы сидите и безжалостно их сжигаете! 
- А где сейчас ваш отец? 
- Он ушёл. В рай. 
Мужчина повернулся в мою сторонуи заплакал. В жизни я не видела таких искренних и чистых слез. Это не слезы упавшего ребенка, не слезы отчаявшейся матери, не слезы раненого солдата. Это были слезы не мужчины, но ангела. Тут он вспомнил про исписанные листы и снова повернулся к огню. 
- Теперь я понял, почему вы подошли ко мне. 
- И? 
- То есть вы считаете, что рай есть, и что меня услышат? 
- Конечно! 
- Наивно. Но что-то правдивое в этих мыслях есть. Позвольте мне сжечь все без остатка и уйти домой. Завтра  япойду на работу, а в выходные поеду на дачу с друзьями. Я подумаю над тем, что вы мне сказали и, быть может, поверю в то, что как был с ней рядом так рядом и останусь. 
- Жизнь продолжается. Работа, дача, даже эта адская жара – в этом наше счастье. 
- Но я даже ничего ей не дал, понимаете! 
- Нет. 
- Вот ваш отец , он дал вам что-нибудь? 
- Многое.  
- Девочка моя, прости меня. 
Я отстранилась. Прислонившись к дереву, дала себе силы успокоится, чтобы не разрыдаться. Теперь в голове моейвился рой мыслей. Чем же помочь ему? Пока я  боролось со смятением, он сжег все листы, встал и пошел в сторону ближайшего дома. Оглянувшись,с улыбкой он сказал: 
- Спасибо вам. 
- За что? 
- Мне было 25, когда она родилась. Я приехал сюда, в родное Кунцево, а она была там в Новгороде. Я узнал о ней 12 лет назад. Конечно, поехал искать ее, ведь она была уже взрослая и все бы поняла. Но я не нашел их. Слышал, что они перебрались в Калининград. Я что-то упустил. Потерял. Я больше о ней не слышал. Два раза всего я разговаривал с ее матерью. Первый, когда она сообщила мне о том, что Маринка – моя дочь, второй был вчера, когда Маринки не стало. В следующем году ей исполнилось бы тридцать три,12 февраля – день ее рождения. Я даже не представляю, как она выглядела. Как говорила. Чем занималась. Кого любила. Ананасы ей нравились или зеленые яблоки, белый цвет или фиолетовый? Боялась ли она чего-нибудь?..Я ничего не знаю об этом человеке! А вдруг она тоже писала мне письма?.. Так вы говорите, что она все узнает? Я не верю, но так хотелось бы. Мне кажется, ей бы стало намного теплее от моих писем. 
- Они обязательно дойдут до нее. 
- Вот видите, никакой я не булгаковский Мастер. Я – глупый мужик, который упустил самое важное в своей жизни. Мне, кажется, пора. 
- Она обязательно узнает про вас!  
Он ушел быстро, ни разу не обернувшись. Костер догорел. Я дождалась автобуса, водитель открыл дверь, но я так и осталась стоять на остановке. Я вспоминала свое детство и папу, день рождения у которого, как и у дочери незнакомца - 12 февраля. Я не заметила, как начался сильный ливень. От кучки пепла не осталось и следа. Дождевые потоки смывали все на своем пути: мусор, людей, машины. Поднимая голову навстречу прохладным, соленым каплям, я поняла, что это слезы Маринки. Той девочки, что читала сейчас письма от своего родного отца. Отца, который так никогда и не узнает, как любила его дочь зеленые яблоки.  

28.07.2011