Иван Диогрик:

FG: Ваня, что нужно для того, чтобы к 23 годам достичь такого уровня, какого достиг ты?

ИД: В первую очередь, это умение разговаривать, умение продать себя. Это очень важно, потому что есть огромное количество интересных творческих людей, настоящих профессионалов в своей области, которые просто не могут себя продать. Они сидят на минимальных зарплатах, берут маленькие проекты и боятся того, что не смогут сделать большего.

FG: Таким людям нужен грамотный менеджер?

ИД: За границей вообще у каждого уважающего себя творческого человека есть менеджер, который его продает. Сам художник никогда не будет говорить тебе, сколько он стоит. Например, что делать в ситуации, когда ко мне обращается друг и говорит: «Ваня, мне нужно сделать интерьер». Тут возникает вопрос, мол, это же друг, нужно сделать ему скидку, иначе вдруг он обидится? Для таких ситуаций в особенности нужен менеджер, которому твой приятель не сможет сказать: «Ну, мы же с ним друзья…» Менеджер на это ответит, что кто-то же должен кормить всю команду. (Улыбается.)

FG: Какими качествами должен обладать хороший архитектор?

ИД: Он, в первую очередь, должен быть хорошим психологом. Он должен манипулировать заказчиком так, чтобы заказчик думал, что идея, которую вы реализуете, его. Но ты-то знаешь, что идея твоя. (Подмигивает.) Клиент должен быть в полной уверенности, что тот интерьер, который вы сделали, — плод его фантазии, а не твоей. Это, я считаю, высший пилотаж.

FG: Для дизайнера или архитектора страшно, когда заказчик манипулирует его мнением?

ИД: Да, тогда ты становишься не архитектором, а исполнителем. Ты превращаешься в наемного чертежника. В России есть проблема с тем, что дизайнеры в основном просто «вычерчивают» мысли заказчика. Это неправильно. Чем, например, отличается эта работа в Европе или Америке? Там, когда к тебе обращается заказчик, он априори знает, что у тебя есть свои мысли, и он хочет их видеть. Наш заказчик их видеть не хочет. Ему плевать, нравится тебе современная архитектура или классическая… Он хочет то, что он хочет. Колонны, всевозможные пилястры… А еще эркер... Ты говоришь: «Извини, я так не делаю». На что он тебе отвечает: «Не делаешь, тогда я обращусь к другому».

FG: В России насколько вообще востребована работа архитектора?

ИД: В нашей стране пока еще мало людей, которые готовы делать заказы у архитекторов. В основном на это готовы компании, которые распоряжаются не своими деньгами. Остальные просто не совсем понимают, во что они ввязываются.

Хотя, конечно, встречаются люди, которые мыслят не так, как большинство, и это большое счастье для архитектора. У меня недавно был проект – жилой дом площадью около 3000 кв.м. Его заказчик пока что не может себе позволить строительство такого объекта, так как одна только смета по строительству – 8 миллионов долларов. Но он понимает, что лучше сейчас потратит деньги на проектирование и получит то, что он хочет, чтобы точно знать, к чему стремиться. Это очень хорошо для архитектора, потому что в большинстве случаев тебе приходится проектировать в очень узких рамках, а это ограничивает свободу творчества. Однако такой случай у нас в стране скорее исключение, чем правило.

FG: С чего ты начинал свою деятельность в Москве?

ИД: Первое время в Москве, куда я переехал из Самары без своей команды, я был больше чертежником. Но очень скоро я стал партнером компании, потому что принес много заказов, и благополучно ушел оттуда, так как понял, что мне проще собрать свою компанию, где будут работать люди, которых я сам выберу.

FG: А сегодня какие функции тебе приходится выполнять?

ИД: На сегодняшний день я несу, скорее, представительские функции, потому что с тем количеством встреч, которые мне приходится посещать, у меня уже нет времени чертить. Я пытаюсь развивать и внедрять американскую систему, где каждый сотрудник имеет узкую специализацию. В одной компании есть целая команда, которая занимается интерьерами, команда, которая занимается фасадом, еще одна – вентиляцией…

В России есть большая проблема: архитектор-дизайнер здесь должен уметь и успевать все. Утром он должен поговорить с заказчиком, днем – почертить, вечером – сделать визуализации… Правда, в американском подходе, применяемом на русской почве, есть один нюанс — чем больше человек у тебя в проекте, тем меньше ты зарабатываешь. Поэтому многим нашим архитекторам и приходится быть на все руки мастерами.

FG: Что тебя заставляет, помимо заказов, так легко менять города?

ИД: Сложно выйти из зоны комфортности, и не каждый этого хочет. Я же, как только у меня возникает чувство комфорта, начинаю понимать, что пора что-то менять. Так у меня когда-то возникла Москва, а потом и хорошая работа в Нью-Йорке, куда я сейчас собираюсь переехать.

FG: Насколько важен личный имидж архитектора при работе с заказчиками?

ИД: Я скажу так. В какой-то момент я понял, что для того, чтобы ко мне серьезно относились, я должен серьезно выглядеть. Я понял, что выстраивание собственного бренда как «человека-архитектора» – это очень важно. Может быть, маститые архитекторы на это скажут, что они положили годы на то, чтобы к ним пришла слава...

Принято считать, что архитектор – это очень возрастная профессия. Для того чтобы получать огромные проекты, ты должен быть в возрасте не меньше сорока лет. Но ведь жизнь сегодня настолько быстра, что тебе хочется получить всё прямо здесь и сейчас! Вот и приходится молодым талантам искать новые методы коммуникации с заказчиками. Я это называю архитектурным флиртом. Понятно, что каждому свое, но я никогда не хотел ждать, всегда смотрел глубже, дальше, может быть, поэтому у меня быстро появились неплохие проекты.

FG: В любом случае, как ты уже сказал, каждый человек должен уметь продавать себя…

ИД: Да, и жаль, что у нас этот навык пока что еще не развит. Многие архитекторы и дизайнеры все еще продолжают ходить в майках и с рюкзаками за спиной.

FG: Есть ли какие-то перспективы у наших архитекторов?

ИД: В Европе очень ждут молодых дизайнеров из России, которые внесли бы какую-то свежую ноту. Ведь у нас есть все для того, чтобы эти направления развивать. У нас есть конструктивизм как основополагающая школа. Я надеюсь, что скоро появится каста людей, которые выйдут на западный рынок! Прошло то время, когда русских боялись и презирали. Сейчас все ждут, что мы придем и сделаем что-то интересное для этой жизни.