Даниил Иванов

Учиться фотографии надо всю жизнь. Фотография — не ремесло, но творчество, образ жизни. В России хороших школ практически нет, но хорошие репортажные фотографы есть. Фэнш-фотографов у нас нет вовсе — в этом я убедился в Нью-Йорке. Кстати, именно там лучше всего учиться фотографии.

Нью-Йорк — лучший город на земле.

Если заниматься репортажем, фотография может быть весьма опасной профессией. Достаточно посмотреть на статистику смертей среди фотографов за последние 10 лет. Если же окучивать гламурные грядки, худшее, что может случиться, — геморрой мозжечка и запор мысли.

Лучшего фотографа мира назвать невозможно, все зависит от жанра, в котором работает мастер. Можно восхищаться Родченко как экспериментатором, первым открывшим те ракурсы, которые сейчас использует каждый любитель. Можно и, наверное, нужно молиться на Анри Картье Брессона или Брассая, Шайхета и Альперта. Есть Хельмут Ньютон, но и здесь фэшн ушел вперед. Можно ли писать сейчас, как Леонардо? Технически да, но в литургическом плане нет. В этом смысле все мастера, которых я назвал, остаются для меня иконописцами, а их фотографии — иконами.

В Москве не улыбаются на улицах, потому что у людей плохие зубы.

В настоящее время я восхищаюсь Томасом Мунитой как мастером репортажа и Ричардом Уорреном как фэшн-фотографом. Технически хочется приблизиться к Ричарду Эвидону. По глубине и напряжению очень нравится мой друг Александр Петросян из Петербурга.

Кризис придумали те, кому он выгоден, а таких людей всегда немало. В прошлый кризис я купил себе «Мерседес» уже через месяц после того, как страна покатилась в жопу. Но в том дефолте я виноват не был, он сам пришел.

Стресс я снимаю, как и вся наша страна, алкоголем. Или просто сажусь в самолет и улетаю.

Самая сумасшедшая съемка была у меня в Париже в 2006 году. Там проходил финал футбольной Лиги чемпионов, и снимал я его очень простой камерой — Canon 20D и полулюбительским объективом 70-200/4. Кто знает — поймет. Освещение на «Стад де Франс» больше напоминало свет в коридоре коммунальной квартиры — загадочно и темно. Во втором тайме тропический ливень не оставил шансов многим фотографам, дождь проникал во все микротрещины и пазухи аппаратуры. В таких условиях моя техника не имела ни малейшего шанса произвести хоть что-то, даже отдаленно напоминающее фотографию. Но случилось маленькое чудо: почти все снимки были очень резкими, достаточно светлыми, интересными и разнообразными. Тогда я понял главное: твое желание и твоя молитва может напрямую передаваться в механизмы фотоаппарата, главное — очень этого захотеть. Потом я смог опубликовать снимки из Парижа во многих изданиях в России и за рубежом.

В Москве мне не хватает моря.