Андрей Петров

Мне очень понравилась фраза одного человека: «У нас нет системных пиарщиков». В нашей стране людей, понимающих, что они должны нести обществу о компании, на которую работают, попробуй поищи.

В нашей стране профессия дизайнера (графического, интерьерного и т.д.) очень дискредитирована. Сколько среди них шелухи и узких людей! Они могут сделать открытку, но не понимать при этом, что они делают и для кого. Их цель — самореализация, а не желание сделать так, чтобы этот клуб, например, понравился клиентам.

На все нас толкают комплексы. Вот только кого-то — на созидание, а кого-то — на дешевый самопиар. Самые большие герои — это самые большие трусы. Смерть их пугает меньше, чем страх того, что люди подумают, что они трусы. Поэтому они первыми и кидаются под танки...

Сейчас происходит колоссальный передел рынка. Отказываются от западников, исчезают гримасы крупного бизнеса, когда под простую фотосессию привозили из-за рубежа фотографа и платили ему 60 тысяч фунтов за три съемочных дня… Это безумие прошло, но зато сейчас клиент ждет, что мы будем работать бесплатно.

Проблема России в том, что здесь нет понятия уважения к интеллектуальному труду. То есть если человек стоит у станка и точит болванку, ему никто не говорит: «Дай мне эту болванку». Все понимают, что она стоит денег. А приходят к Баскову и говорят ему: «Спой!» Или друзья говорят: «Сделай мне визиточки». А если я при этом назову коммерческую цену, они обидятся. Но я же не говорю своим друзьям, которые занимаются строительством домов: «Слушай, а построй мне дом»!

Что действительно происходит во время любого кризиса — слетает шелуха. Мы были развращены деньгами. И даже очень умные люди, которых мне повезло видеть в своем окружении, поддавались влиянию цацек: что у тебя на руке, что ты куришь, что пьешь? Сейчас кризис все это сшибает… Да, это время очищения... Единственное, лес рубят — щепки летят… Мне не хотелось бы оказаться одной из этих щепок.

Критерий собственной успешности — это собственное мироощущение, подтвержденное тем, что ты создаешь.

То, что я заметил, — Россия влюбляет в себя иностранцев. И я понимаю чем. Отлаженный механизм не дает сбоев, а Россия — страна с непредсказуемым и прошлым, и будущим. Здесь мы нужны, здесь есть господин Случай, который играет колоссальную роль! У нас все время что-то происходит, какие-то изменения, каждые 4–5 лет у нас появляются новые возможности. А им скучно, поэтому они едут сюда — это приключение, это новая возможность.

Любая из русских девушек способна стать королевой красоты Франции или Испании. Ни в одной стране Европы нет такого сексизма, ни одна европейская женщина не ощущает себя настолько женщиной в плане женственности, как в России. Может быть, это связано с тем, что Россия — страна с патриархальными устоями. В Европе женщина пытается мериться с мужчинами на их территории: ты директор — и я стану директором; ты летчик-истребитель — и я… Но только у нас девушки так хотят замуж! Там она хочет сделать карьеру, а у нас — замуж.

Перенимая что-то, мы часто перенимаем форму, но не перенимаем суть. Форма становится самоцелью, к сожалению, слишком часто.

У нас есть куча людей, которые говорят: «Я немного дизайнер. Я немного психолог…» А я немного хирург, не хотите ли вырезать аппендицит? (Смеется.)

Мне было лет 11, когда мой дедушка, феноменальный человек, сказал: «Все профессионалы — очень не интересные, скучные, ограниченные люди». Я его не понял. Как так?! А потом он объяснил: «Понимаешь, ребенок рождается с широко открытыми глазами. Ему все интересно. Почему небо голубое? Почему мама такая? А потом мы становимся профессионалами…» и нас интересует только работа. Я не хочу. Я хочу сохранить интерес к миру как у ребенка.

Пока тебе интересно жить, тебе интересно все.

Люди идут в храмы. Кто-то идет к Богу, а кто-то бежит от людей.

Дауншифтинг совершается от слабости. Так же точно многие люди молятся куче богов, потому что они не верят в себя.

Один мой товарищ говорит: «Я не могу жить без того, чтобы не делать добро. Я мужиком себя чувствую, не когда у меня пачка бабла, а когда помогаю людям».

Да, мы все платим налоги, но покажите мне хоть одного человека, который осудит того, кто их не платит.

Вне зависимости от загруженности я читаю порядка 100 страниц в день художественной литературы.

Главный мой источник информации — общение с людьми, которые умнее меня, попытка спорить с ними не с целью показать, что я тоже умный, а с целью получить их знания.

Проблема многих людей в том, что они воспринимают учебник как данность, а не повод для размышления. Сразу вспоминается Эйнштейн: «Мы все рождаемся умными. В сознательном возрасте, лет в 6–7, мы уже знаем, что нельзя, а что можно. А потом появляется дурак, который ставит все под сомнение, и именно он делает великое открытие». Я думаю, что Эйнштейн имеет право на такую фразу (улыбается).

Иностранцы не боятся улыбаться. Иностранец заходит в клуб — у него улыбка до ушей. А как заходит наш мужик с прической, как у меня? «Я мужик, я доминантный самец, подвиньтесь все!» Видимо, они не боятся удара, а мы боимся.