Кирилл Колганов

У меня нет конкретной профессии. Я занимаюсь всем, и, как бы банально это ни звучало, мое основное увлечение — это моя работа. Я могу долго говорить о своей сфере деятельности, словно маленький мальчик, которому подарили машинку его мечты.

Говорить о том, что глупо покупать очень дорогое пусть и высококачественное оборудование, — вот что по-настоящему глупо.

У российской автопромышленности есть перспективы, но только при правильной поддержке государства. Причем здесь государству не нужно выступать в качестве инвестора, ведь деньги есть. Проблема не в деньгах, а в реализации. В нашей стране государству есть еще много чем заняться помимо поддержки малого бизнеса и нанотехнологий.

Нанотехнологии скоро вообще станут ругательным словом. Потом, наверное, появятся наноденьги и нанолюди.

У нас есть все ресурсы и возможности для того, чтобы создать в России технопарк, который будет не хуже, а то может, и лучше, чем знаменитая Силиконовая долина. Ведь около 40% всех этих мозгов, которые находятся там, составляют выпускники МФТИ, Бауманки, мехмата, физфака и ВМиК МГУ, которые не смогли реализовать себя тут, в России.

Футбольные матчи в России становятся более цивилизованными, практически культурными мероприятиями. Сейчас на них ходят с женами, с девушками, с детьми. Культура появляется постепенно, но появляется во всем — от автомобильного движения до футбола.

Мои самые нелюбимые слова — это пустые слова, слова, за которыми, по сути, ничего не стоит.

Замотивировать современных молодых специалистов на работу в регионах трудно. Современная молодежь не хочет работать в тех условиях, им подавай высокооплачиваемую работу в Москве. Но столица забита специалистами, особенно молодыми. Придется бороться со своим гонором.

Многие московские рестораны, считающиеся фешенебельными, для меня таковыми совсем не являются, потому что там попросту невкусно готовят. В них, безусловно, есть некая идея, особая атмосфера, но никак не вкусная еда.

Мне интересно читать о том, что Там думают наши депутаты и какие новые законы они Там принимают. Проработав несколько лет в госорганах, трудно потом взять и перестать интересоваться всем этим. Во мне все еще осталась идея сделать что-то хорошее для этой страны, поэтому нужно смотреть, в каком месте это можно осуществить.

В своем бизнесе ты все делаешь своими руками, своей головой. Ты можешь сделать абсолютно все, ведь у тебя в распоряжении целая компания! Единственное, что нужно, но сложно сделать, — это принять решение и взять на себя ответственность.

Карьеру в нынешнее время строят в основном те люди, которых по жизни ведут.

В госструктурах самореализации нет.

Все идеи, которые сейчас существуют, идут, по сути, из институтов. Все разработки, все глобальные управленческие концепции и теории — все придумывается, разрабатывается в институтах и университетах.

Бизнес — это игра в «кто кого перехитрит». Ты можешь идти параллельно с человеком, но он может сделать неверный шаг, после которого его идея загнется, а твоя продолжит работать.

Мне интересно общаться с конкурентами. Умея в разговоре завести человека в тупик, можно увидеть его затруднения и то место, где у него проблемы. В какой-то момент он что-то такое говорит, и ты сразу понимаешь: «Ага, братец! Вот тут-то ты и попался! Учту». Это хитрости.

По идее депутат — это тот, кто защищает интересы народа… По идее… Но не у нас. У нас депутаты защищают свои интересы и интересы бизнеса.

У нас ведь как? Не интересен чиновникам данный бизнес? Значит, не надо им заниматься. А то, что он перспективен, редко кого волнует.