Елена Письменская

Будущее нашей цивилизации мне видится безоблачным.

У меня нет детей, зато я влезаю в детскую одежду (смеется). Если мне вещь нравится, и она не откровенно детская, то я ее куплю.

Когда человеку становится тяжело одному копаться в себе, он просит покопать друга, жену, подружку, родителей или попутчика в поезде.

Когда ко мне приходят за помощью, не могу сказать: «Прости, у меня дела!»

У мужчин две головы. Кто ж с этим поспорит?

Мужских плеч, на которые можно положить свою голову, много. А вот желания мало, не хочется делать это с каждым встречным плечом, которое скажет: «Привет, я твое плечо, клади голову!»

Часто игрушки больше нужны родителям, чем их детям.

Предпочитаю не просить помощи — всегда разбираюсь в своих проблемах сама.

Своя цена есть у каждого… у КАЖДОГО.

Думаю, самое страшное — это смерть близких людей. Это действительно трагедия. Все остальное — очень неоднозначное и очень временное.

Проблем с мужчинами у меня нет, но я не могу сказать, что с первого взгляда способна поставить диагноз (смеется).

Договориться можно со всеми, даже с совестью.

Быстро понимаю, интересен мне человек или нет, хочу с ним общаться или не хочу.

В современном мире поддержка нужна больше мужчинам, чем женщинам.

Я не специалист в области человеческих душ. Это работа психотерапевта, который по совместительству еще и мой дядя. Вот проведешь время с родственником, а он тебе в конце диагноз поставит (смеется). Мой дядя вообще, в силу своей профессиональной болезни ставит диагнозы всем, с кем общается.

Зачем легализовывать проституцию? Чтобы проще было? А сейчас, что, сложно, что ли?

В куклы играют все, даже взрослые.

Я точно знаю, люди сами себя во всем убеждают.

Если мне хочется поплакаться, то сестра — это тот человек, который никогда мне в этом не откажет.

В мире столько всего, а ты берешь, влюбляешься и всем этим жертвуешь ради любви. Потом сидишь весь такой жертвенный в ожидании чуда, а оно не приходит, потому что любовь, как правило, не вечна. Я для себя уяснила, что жертвы наши никому, кроме нас, не нужны, поэтому и жертвовать больше не готова. Жалко (смеется).

Точно знаю, что человек слаб и падок на разные слабости.

Не очень верю в благотворительность. Мне кажется, что она, как и многое в нашей жизни, — это спекуляция на человеческих чувствах и страданиях. Зачастую самое главное для всех этих благотворительных мероприятий — количество celebrity, объемы анонсов и афиш, освещение в СМИ и, конечно, пожертвования. Причем, я очень сомневаюсь, что эти пожертвования потом направляются на реальную помощь.

Какое испытание я не смогла бы выдержать? Вот сейчас выйду, на меня кирпич сверху упадет, и это испытание я уже точно не смогу выдержать (смеется). Я не железная!

Я не верю, что нам кто-то что-то посылает. Человек сам для себя выбирает, как ему жить.

Что такое красота? Общепринятый типаж? Красота — это общественное мнение.

В век современных технологий грех ими не воспользоваться.

Люблю цветы, но уж сильно они дохленькие: чуть что, сразу — бац! и завяли.

Мне не нравится, когда спрашивают, пользуюсь ли я популярностью среди мужского населения. Как правило, популярностью пользуются очень доступные барышни. Чем доступней, тем больше популярности. Я уверена в своей привлекательности. Но я не хочу, чтобы мужчины думали, будто могут просто взять и подойти ко мне. Пусть лучше боятся этого. Меня это больше устраивает.

В жизни все не так, как мы рисуем себе в голове.

Придется тяжело, если ты одна, а вокруг 20 маньяков, а твои руки привязаны к батареи. Тут уж дело случая. А вообще, безвыходных ситуаций не бывает (смеется).

Адекватность — это поведение, к которому мы уже привыкли. Не факт, что на самом деле оно таковым является.