Максим Гошко

Все современное искусство построено на деструктивизме. Мы что-то пилим, кого-то убиваем… Все имеет какой-то неприятный подтекст. Тому есть очень грамотное объяснение: люди, которые творят, хотят привлечь внимание аудитории, а аудитория сейчас реагирует только на трэш.

Весь негатив исходит от нереализованности амбиций, фантазий, либо еще чего-то. Хотя есть такие, кто начинает сходить с ума от реализованности и вседозволенности, когда уже нет никаких этических рамок.

В силу своей деятельности я не могу позволить себе агрессивно воздействовать на всех. Поэтому единственный выход у меня остается через то, что я делаю в искусстве. И лучше пускай он будет таким, нежели я возьму копье и буду во всех его фигачить.

Со мной не бывает подковерных игр, я человек достаточно открытый в этом плане, но стараюсь весь негатив держать в себе.

Наши сердца, как мочевые пузыри: чуть нажми и все выльется. Никакого содержания, кроме мочевины (улыбается).

За долгие годы работы я, увы, так и не научился пропускать все «поверх» себя и уходить из офиса в семь часов вечера. Я все делаю через свои «внутренности», которые в итоге страдают.

«Журналист — в первую очередь медиатор того, что произошло». Российская же журналистика пытается внести во все такую субъективную ноту, что уже непонятно, где здесь журналист, где новость, где происшествие, где еще что-то. И все это напоминает курятник, где кто кого перекудахчет, непонятно. А зачем кудахтали? А что было-то?

У нас личности больше, чем журналиста. Эта личность проводит свои идеи и не может нормально провести какое-то событие. Все начинают мерить либо через свою кровать, либо через свою кухню. Но это невозможно делать бесконечно, потому что кухни и кровати у всех разные. Я, например, на кухне вообще не сижу, а 90% страны проводит там всю свою жизнь.

Я ужасный самоед и очень критично отношусь к тому, что я делаю. Я никогда до конца не доволен результатом.

Несколько лет назад я сделал апдейт и понял, что не всегда люди говорят херню. Критика — это нормально. Я задолбался учиться на собственных ошибках, но я не собираюсь идти на поводу у других людей. У меня в любом случае будет свое мнение.

Сегодня я испытываю некую зависимость от своей работы. Если в какой-то день я не могу открыть дверь нашего магического склада и увидеть, как там наши баночки сами по себе живут, у меня наступает легкая паника.

Мы проводим в жизнь не столько сам продукт, сколько его философию. Мечту, о которой женщина грезила столько времени. Мы строим коммуникацию с потребителем на его фантазии, и ему деваться некуда.

Любой beauty-продукт несет в себе тонкий момент философии, а именно: приобщения к чему-то прекрасному. Привить хорошее никогда не позорно, поэтому мне очень приятно работать с качественными продуктами и приятно преподносить их людям и говорить, что это реально то, чего им недоставало.

Представь, что ты живешь в маленьком городе, где 11 месяцев — серая зима и всего один — лето. Выход — повеситься, или же посмотреть рекламу Nina Ricci про прекрасную принцессу, которая раскрывает двери в фантазийный мир. После этого ты можешь пойти и подарить себе миг счастья, а этот миг может продлиться на все 50 миллилитров продукта (смеется).

В ближайшем будущем мы будем иметь дело с такими продуктами: нужно тебе пойти куда-нибудь и помолодеть лет на двадцать, фиганула маску на лицо, и шесть часов выглядишь, как 18-летняя девочка.

Как ты себя чувствуешь в кишках, так ты и выглядишь снаружи.

Если ты внутри кака, то снаружи, как тебя ни замазывай, всё равно какой и будешь.

Почему каждую пятилетку у нас возникает новая волна гриппа? Сначала был птичий, сейчас свиной, потом будет лошадиный, а за ним грипп от йоркширов… Все мы вовлечены в финансовую иерархию, и нам не уйти от этого, потому что это помогает нам спать здоровым детским сном, а я хочу спать именно таким. И мне все равно, что проводят большие корпорации.

Я за маленький мир маленького человека, который, в свою очередь, может быть большим.

Сериалы — это огромная отдушина для огромного количества домохозяек. И лучше пускай нам будут показывать мыльные оперы с бестолковым сюжетом, чем сюжеты о том, сколько человек застрелили в Ираке.

Я очень не люблю людей с неоправданной короной на голове. Человек гораздо более ценен, когда он действительно чего-то достиг и ему не нужно ходить с голой жопой и орать из нее же. Меня этой говорящей жопой уже не удивить, а у некоторых людей она на лице.

В нашем псевдосветском обществе, как в том анекдоте про женщину с прыщами: с одной стороны, их не еб..т, а с другой — у них всегда прыщи. Проще говоря, нос по ветру, но без дела. Это мир картонных дурилок. Все нормальные люди чем-то занимаются по жизни.

Я человек вне быта.

Логомания — это наидичайший моветон, которого нужно избегать за километр.

Я бы не сказал, что Россия — моя страна, но я скажу, что Москва — мой город.

Россия — очень закомплексованная барышня с большими амбициями и буферами, которые она не знает, как продать. Вот только буфера хорошие, а фейс на сдачу дали, поэтому здесь надо что-то делать. Либо мы продаем сиськи, либо голову. Сиськи все равно скоро кончатся, и придется работать головой.

Французская методика учит разработке какой-то конкретной логики. Ты знаешь, какая это глобальная проблема для российских девочек и мальчиков? Мы же, как летописцы: что видим, то и поем. Вот только время нынче другое.

Глупость — стыдиться собственного народа и собственной культуры. У нас наибогатейшая история русского ремесла, а все смотрят на американских ковбоев. Американский ковбой скачет 150 лет максимум, а прялка пряла хер знает сколько времени до этого!

Если мы захотим, у нас все будет.

Русский народ все-таки дурак. Мы всё смотрим на Запад, всё никак не дожуем эту американскую жвачку… Нужно что-то делать с собственной историей и культурой. Когда в Японии ходят в кимоно, нас это не раздражает и не удивляет. Я не предлагаю ходить в кокошниках, но есть определенные элементы, которые можно было бы применить к современной действительности.