Олег Кондратьев

Я настолько открыт к новым людям, что порой они считают меня льстецом.

Как-то раз я принял решение больше не пить. Уезжаю в Питер, сажусь в поезд, в купе компания… ставят на стол Jim Beam. Ну, как так бросишь? Прямо-таки знак какой-то, не иначе. (Улыбается.)

В детстве я ходил по Большой Никитской и нюхал бензин из выхлопных труб машин… То есть вел типичную жизнь городского жителя.

Почему девушки раньше мазали губы натуральной свеклой? Потому что это здорово! (Радуется.)

Я изобрел формулировку smart smoker — это человек, который курит, доставляя себе истинное удовольствие. Я, например, не курю в ресторане до кофе, не потому, что я соблюдаю этикет, а потому, что с кофе мне курить приятней. Люди, которые, обедая, откладывают вилку с ножом и начинают курить, а потом продолжают есть, у меня вызывают чувство… хотя, скорее, не вызывают никаких чувств.

Я иду в кинотеатр на комедию и смеюсь не тогда, когда смеется большинство. У меня свой, специфический юмор.

Интернет (смеется)- панацея человеку (продолжает смеяться), уставшему от телека. Телевидение сегодня вдоль и поперёк заказная история.

Кризис произошел потому, что люди стали бояться покупать. Кто-то не купил девушке лишний букет цветов, кто-то сэкономил на стрижке, а кто-то не поменял колеса… и пошла цепная реакция.

Я люблю бренды, которые заслуживают любовь к ним.

Я выбираю простые и недорогие гаджеты. Как-то у меня увели смартфон, в котором была вся моя private life за полгода. С тех пор я перешел на обычную Nokia.

Apple — это очень по-советски. Ограничение предложения… мы жили так 70 лет. Спасибо, больше не надо.

С медицинской точки зрения говорить правду полезнее, чем врать. Так что я практически никогда не болею. (Демонстрирует здоровый румянец.)

К решению проблем я подхожу коллективно. Я люблю команду.

Я люблю людей, но их, конечно же, должно быть поменьше, дабы дать друг другу возможность качественно жить. Когда нас много, мы не можем рассеяться, вынуждены стоять в очередях, толкаться в проходах и снимать квартиры за бешеные деньги.

Если ты приходишь куда-то, где нет никого, то ты обламываешься… а может, это и есть кайф, когда сидишь, и за соседним столиком никто не гремит вилками, не орет по мобильному телефону и не курит тебе в лицо. Нам почему-то (разводит руками) хочется туда, где есть люди. Много людей.

Я удивляюсь холодному шампанскому — брюту в розлив. Приходишь на тусовку, тебе его приносят просто так, и это не стоит сто баксов за бокал.

Друзей мы любим за то, что они позволяют нам любить их такими, какие они есть. Каламбур, но правда. Друзья могут удивить плохо, но при этом ты их всегда прощаешь.

В Америку я бы поехал за тем, чтобы после очередного адского party завалиться в какой-нибудь дайнер, где шестидесятилетняя американка в мини-юбке с прокуренным голосом принесет мне кофе и улыбнется белоснежными зубами, испачканными помадой.

В жизни я переплатил бы только за перспективу.